Хоккей учит держать удар

В гостях у редакции журнала «Полиция России» заслуженный мастер спорта СССР по хоккею, заслуженный тренер Российской Федерации Владимир Мышкин.

– Владимир Семёнович, в какой момент хоккей стал важной частью вашей жизни?

– Моё увлечение им началось в 1962 году, когда пошёл в первый класс. Тогда наша семья переехала из Кирова в Кирово Чепецк, куда отца, Семёна Алексеевича, участкового уполномоченного милиции, перевели на должность следователя. Поэтому, можно сказать, что я – потомственный динамовец. Отец посвятил органам внутренних дел всю жизнь, вышел в отставку с должности начальника районного отделения в звании подполковника милиции. В его характере были те самые качества, что лежат в основе динамовских традиций – дисциплина, верность долгу, умение держать слово и стоять на своём. Именно от него мне передалось правило: не отступать перед трудностями и всегда отвечать за свои поступки.

Переезд стал для меня началом новой большой главы в жизни. Представьте себе небольшой городок, около сорока тысяч жителей. Почти всё взрослое население работало на единственном крупном заводе. А дети всё свободное время проводили на улице. К счастью, у нас были спортивные площадки, футбольные поля и хоккейные коробки. Мальчишки собиралась там после школы. Зимой под контролем старших сами заливали и чистили лёд. Именно тогда началось моё знакомство с хоккеем.

Формы у нас, конечно, не было. Всё мастерили сами. Я в воротах стоял не на коньках, а в валенках, в которые вкладывал старые учебники для защиты ног. А вратарской ловушкой служила старая шапка. Смешно сейчас вспоминать, но тогда это казалось вполне нормальным снаряжением.

В нашем городе был свой хоккейный клуб «Олимпия», выступавший в классе Б, чьи игры мы не пропускали. Позже в моей жизни появилась «Золотая шайба» – всесоюзный турнир по хоккею для детских команд. В Кирово Чепецке Александр Кулябин, который сам когда-то играл за «Олимпию», лично обошёл городские дворы, отыскивая мальчишек, мечтавших стать хоккеистами, у которых горели глаза, и собрал из нас команду. Александр Дмитриевич занятия проводил так, что захватывало всех. Он в те годы уже уделял отдельное внимание вратарям – проводил с нами индивидуальные тренировки. Для меня это стало настоящей школой: именно тогда закладывалось то, что потом пригодилось в серьёзном хоккее.

Мы начали с городских соревнований, потом вышли на областной уровень. А кульминацией стал 1970 год: тогда всесоюзный финал «Золотой шайбы» проходил у нас, в Кирово Чепецке. И наша команда завоевала первое место. Особую ценность победе придавало то, что награды вручал сам Анатолий Тарасов, легендарный хоккеист и тренер, – для нас это было по-настоящему знаковым событием. Мне, как лучшему вратарю, подарили часы. Анатолий Владимирович обнял меня и сказал: «Володька, ты будешь играть».

– Была ли в вашей спортивной жизни такая ситуация, когда вы могли бы сказать: «Мне повезло»?

– Однажды Александр Мальцев судил зональные соревнования, в которых участвовала наша команда, а его брат Сергей играл в воротах и в середине матча пропустил курьёзный гол. Это очень огорчило Александра Николаевича, и он сказал брату: «Выйди из ворот, сдай форму. Будешь играть нападающим». Я тогда заменил Сергея, который впоследствии стал неплохим форвардом.

А потом судьба подкинула ещё один невероятный шанс: в 1969 году в «Олимпию» старшим тренером пришёл Виталий Ерфилов. Это была настоящая удача. Ведь Виталий Георгиевич раньше тренировал молодёжную команду ЦСКА и был первым наставником Владислава Третьяка – о таком тренере можно было только мечтать. Он целенаправленно занимался с вратарями.

Переход в команду мастеров поначалу выглядел забавно: я был маленького роста и среди взрослых мужиков смотрелся довольно смешно. Но уже с 15 лет Виталий Георгиевич стал привлекать меня к тренировкам основного состава. А в 16 я уже полноценно играл за команду мастеров на чемпионате Советского Союза. При этом ещё учился в 10 м классе.

– Вам довелось выступать и за сборную страны…

– Это была огромная честь. Попал в сборную – значит, ты не просто хорошо играешь, а доказал, что достоин стоять в одном ряду с лучшими. Это следующая ступень, где все требования жёстче, ответственность выше, а цена ошибки – ощутимее.

Мой дебют за национальную команду СССР состоялся в сентябре 1978 года на турнире «Руде право», во время которого мы трижды играли со сборной Чехословакии. Я вышел на лёд во второй встрече. Мы выиграли со счётом 5:4. До сих пор помню это чувство: напряжение в каждом движении и понимание, что теперь ты отвечаешь не только за себя, но и за всю страну. Потом были шесть титулов чемпиона мира, семь – чемпиона Европы. Каждый из этих турниров по своему ценен. Но первый всегда остаётся особенным: он самый волнительный, врезается в память навсегда.

Из личного архива Владимира Мышкина

А ещё была Олимпиада в Лейк Плэсиде. Проигрыш американцам тогда (сборная СССР заняла второе место – Прим. ред.) многим казался катастрофой. Мы готовились, выкладывались, боролись… Но в спорте порой всё решает один эпизод, одна минута, когда удача отворачивается. И от этого особенно горько – ведь ты знаешь, что сделал всё, что мог.

Уже на следующий год был Кубок Канады – победа в нём, пожалуй, отчасти залечила ту рану. Ну и остальные результаты в те годы тоже были весьма успешными. Можно сказать, что именно в то время рождалась «Красная машина».

Я всегда придерживался правила: до игры каждый соперник – сильный. Слабости мы уже разбираем после, когда смотрим видео, анализируем эпизоды, ищем, где можно было сыграть лучше. А перед матчем ты обязан относиться к любому оппоненту с максимальным уважением и готовиться к нему серьёзно, без скидок.

– Что значит московское «Динамо» в вашей карьере?

– Ещё в детстве моими кумирами стали его футболисты, тем более что в 1963 году вратарь Лев Иванович Яшин был удостоен «Золотого мяча», престижнейшей индивидуальной награды в этом виде спорта. Потом, конечно, стал интересоваться и хоккейными командами. Но особое отношение к «Динамо» у нас, мальчишек из Кирово Чепецка, закрепилось, когда в клуб перешёл наш земляк, выдающийся нападающий Александр Мальцев. С того момента моё сердце на сто процентов принадлежало московскому «Динамо» – и до сих пор принадлежит.

Когда я пришёл в команду, то уже был чемпионом мира, членом сборной СССР, да и раньше участвовал в некоторых турне «Динамо», так что многих ребят знал, поэтому вливался практически безболезненно. Поначалу, может, и была какая то насторожённость – и с моей стороны, и у самих динамовцев: сработаемся ли. Но всё сложилось и вскоре мы стали одной семьёй.

«Динамо» – это огромная часть моей жизни, и каждый день там был наполнен по-настоящему большой работой. Десять лет в клубе – это и десять лет ожидания одного-единственного момента, о котором мечтал каждый из нас: стать чемпионами Советского Союза. И в 1990 году эта мечта наконец сбылась. Мы сделали то, для чего вообще существовали как команда, ради чего выходили на лёд, тренировались, преодолевали усталость и боль. И вот оно, свершилось! Это чувство не передать словами: огромная радость, гордость за ребят, за тренеров, за всех, кто был рядом все эти годы.

– Когда вы почувствовали, что готовы учить играть других?

– Впервые серьёзно о тренерской работе задумался после разговора с нашим динамовским патриархом Аркадием Чернышёвым. Для меня он был не просто легендой, а эталоном отношения к хоккею, к людям. В 1981 году на чемпионате мира в Стокгольме волей случая мы оказались за одним столиком на завтраке. Я тогда как раз провёл свой первый сезон в «Динамо», а Аркадий Иванович поехал на чемпионат как консультант сборной. Слово за слово, разговор пошёл про подготовку, про ощущения от игр, про то, как я чувствую себя на льду. А потом он вдруг спросил: «А что собираешься делать после хоккея?» – «Мне всего двадцать шесть лет, рано об этом думать». А он спокойно заметил: «Это всё быстро проходит. Ты чем-то ещё занимаешься?»

Я рассказал, что летом заканчиваю институт. «Ну и что дальше? Будешь тренером?» Ответил, что хотел бы. Аркадий Иванович чуть улыбнулся и сказал: «А ты не думал заняться немножко другой тренерской работой?» И произнёс то, что запало мне в душу: «Ты вратарь, ты видишь хоккей из ворот – у тебя совершенно другая позиция, другой угол зрения. А с вратарями у нас практически никто не занимается системно». И добавил, что Виталий Ерфилов, который работал со мной и с Владиславом Третьяком, – это, скорее, счастливое исключение, везение, а системной школы почти нет.

Тот разговор стал для меня своего рода отправной точкой. После него я и правда начал по-другому оценивать каждое упражнение: что именно важно для вратаря в том или ином движении, как правильно его исполнить.

– Ваша тренерская история сложилась так, как вы задумывали?

– Да, можно так сказать. В 1993 году главный тренер московского «Динамо» Игорь Тузик пригласил меня работать с вратарями. А потом мой партнёр и друг Евгений Попихин, с которым мы вместе играли, стал тренером в Швейцарии и попросил Игоря Николаевича отпустить меня поработать с вратарями его клуба. Я согласился, уехал на месяц, а остался… на годы. Проводил сборы, консультации, ездил по стране, объяснял, как строится подготовка, какие нюансы важны. Именно тогда по-настоящему почувствовал, что нашёл своё место: не просто передавал опыт, а выстраивал систему, которой раньше не существовало. И это было особенно ценно.

К каждому поколению хоккеистов нужен свой подход. Но при всём этом главное остаётся неизменным: профессиональное отношение к делу, трудолюбие, настоящая любовь к хоккею. И – бесконечная работа. Без неё вообще ничего не бывает.

А самое ценное – это не завоёванные медали и кубки. Это люди, с которыми ты идёшь по этому пути, уроки, которые выносишь из каждого этапа, и понимание, что хоккей – это не просто игра, а школа жизни, которая учит держать удар, не опускать руки и всегда стремиться к большему.