Она проживала каждую роль

Её фразы, звучавшие в каждом доме, теперь уже разлетаются в Сети, а острые цитаты отмечены сотнями тысяч лайков. В августе народной артистке СССР Фаине Раневской исполнилось бы 130 лет. Кто она – непризнанный гений, королева эпизода или просто женщина, опередившая свою эпоху? Судьба этой великолепной актрисы состоит из множества интересных событий, необычных фактов и незабываемых случаев. О некоторых из них напомним в нашем материале.

Парадокс перевоплощения

«Эх, жалко – королевство маловато, разгуляться мне негде!» – произносит мачеха в советском фильме «Золушка», когда удаётся натянуть хрустальную туфельку на ногу одной из дочерей. Успокаивает вторую: «Марьяна, не реви! Король – вдовец, я и тебя пристрою!» Картина 1947 года в силу времени не могла претендовать на спецэффекты. Но у Фаины Раневской получился настолько яркий образ, что её реплики ушли в народ и по сей день вызывают улыбку.

Сразу после Дня Победы на полуразрушенном «Ленфильме» задумались о съёмках красивой истории. Людям была очень нужна вера в чудо. Решили экранизировать знаменитую сказку. На роль мачехи пригласили Фаину Георгиевну. За годы войны та сильно похудела, из-за чего обвисла кожа на лице. На светскую даму не походила, и поэтому сама придумала неудобный грим. «Лицо она подтягивала грубым лаком, а в щёки засовывала вату», – вспоминали коллеги. В перерывах отходила подальше и репетировала. А потом неизменно появлялась с импровизацией.

«Я не могу играть стерву, потому что в каждом человеке есть что-то от человека, а я должна быть человеком!» – эти слова стали кредо актрисы, которая даже минутный эпизод превращала в маленький шедевр. И зрители это почувствовали. Раневскую в киноленте запомнили не меньше, чем главную героиню, хотя была она на экране всего несколько минут. Парадокс, который потом повторится в каждой роли: её никогда не ставили в центр, но центр смещался к ней сам.

Побег из рая

Она родилась 27 августа 1896 года в Таганроге. Фанни Фельдман – дочь богатейшего купца, владельца фабрики, нескольких домов, магазина и даже парохода. Детство было обеспеченным: гувернантки, музыка, иностранные языки, летние поездки в Швейцарию, Францию и Италию. Но счастья это не приносило. Она заикалась. В гимназии её боялись вызывать к доске, одноклассники дразнились, а отец, суровый делец, однажды бросил: «Фанечка у нас некрасива, к тому же заикается. Бедное дитя».

Эти слова девочка запомнила на всю жизнь и потом комплексовала по поводу внешности – хотя современники утверждали, что она была чертовски обаятельной. Театр стал для неё спасением. В 14 лет начала заниматься в частной студии, а в 16 объявила – хочет стать актрисой. Скандал был чудовищным. Отец кричал, мать плакала, но упрямая Фанни в 1915 году уехала в Москву с одним чемоданом, разорвав отношения с семьёй.###

Столица её не приняла. Не брал ни один театральный институт. Возможно, режиссёры пасовали перед такой неуёмной энергией. Девушка снимала комнатку, перебивалась массовкой в цирке, голодала, но не сдавалась. Как-то порыв ветра вырвал из рук деньги, присланные тайком матерью. Купюры кружились в воздухе, а она сказала: «Денег жаль, зато как красиво они улетают». Спутник-актёр рассмеялся: «Да вы Раневская! Только она могла так сказать!» Так Фанни стала Фаиной Раневской, в честь героини чеховского «Вишнёвого сада».

А в 1917 году грянула революция. Семья Фельдманов, понимая, что при новой власти их не ждёт ничего хорошего, погрузилась на собственный пароход и уплыла в Турцию, оттуда эмигрировала в Прагу. Все – отец, мать, сёстры, брат – уехали. Фаина осталась. Верила: теперь исполнится мечта – она реализует себя на сцене, но ещё важнее: «Как можно оставить землю, где похоронен Пушкин, где каждое дуновение ветерка наполнено талантом и страданием твоих предков!» Оказалась совсем одна, без средств и связей. В советских анкетах писала: «Мой отец был небогатый нефтепромышленник».

Лучшие друзья

День за днём, медленно, но верно юная Фаина всё же стала регулярно выходить на сцену. Помогло попечительство артистической семьи Екатерины Гельцер. Балерина выделила замёрзшую девчушку среди толпы поклонников у Большого театра. Увидела в ней родственную душу – сдружились моментально. Также определяющей стала встреча с известной провинциальной актрисой Павлой Вульф.

Раневская вспоминала, как ворвалась к ней в Ростове-на-Дону, где та работала, и стала выражать восхищение. Раздражённая дива предложила ей выучить любую роль. 19-летняя будущая протеже выбрала итальянку, разыскала в городе булочника-итальянца и неделю репетировала с ним. Когда выступила перед Павлой, та поняла: перед ней талант. Взяла в свою труппу.

Гражданская война застала их в Крыму, который ещё оставался под контролем белых. Воспоминания Раневской о том времени страшны: «В Крыму в те годы был ад. Шла в театр, стараясь не наступить на умерших. Жили в монастырской келье, сама обитель опустела, вымерла – от тифа, от голода, от холеры». Власть менялась поминутно, выжить удавалось благодаря помощи Максимилиана Волошина, который приходил с хлебом и рыбой. «Мне не попадались люди его ума, его знаний, такой неземной доброты», ###– писала актриса.

Поэт ввёл её в круг коктебельской богемы. Именно там формировался непокорный характер Фаины Георгиевны – независимый, острый, не терпящий фальши. В 20-е годы Раневская и Вульф кочевали по театрам: Баку, Смоленск, Сталинград, Архангельск. Только в 1931-м удалось осесть в Москве – её приняли в Камерный театр. Но и там главные роли не предлагали: внешность и яркость по-прежнему пугали режиссёров.

#MORE_PHOTO#

В годы войны Раневская эвакуировалась в Ташкент, узнав, что там же находится Анна Ахматова, которую вывезли из блокадного Ленинграда больной и бездомной. К тому времени уже известная актриса разыскала её, раздобыла дрова, картошку, выхаживала, кормила с ложки. Позже часто приезжала к восхищавшей её поэтессе в Ленинград.

Центральный театр Красной армии, Московский театр драмы, Театр имени Моссовета, Московский драматический театр имени А.С. Пушкина… «Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия», – напишет Раневская позже. Она была чересчур неудобной, слишком своенравной. И всю жизнь ей доставались лишь характерные, комические, второстепенные роли. Но Фаина Георгиевна играла так, что зрители на спектаклях ждали только её: вставали и попросту уходили после сцены с любимой актрисой.

Играть с душой

Кино пришло в её жизнь в 1934 году с фильмом «Пышка». Сыграла госпожу Луазо, и, хотя картина была немой, Раневская выучила все фразы на французском, чтобы прочувствовать роль. Но подлинная слава обрушилась после «Подкидыша» (1939), где произнесла: «Муля, не нервируй меня!» Как она потом жалела об этом! Фаину Георгиевну узнавали на улицах, кричали эти слова вслед. На вручении ордена Ленина Брежнев сказал то же самое, и она ответила: «Леонид Ильич, так ко мне обращаются только хулиганы или мальчишки».

Но были роли, которыми актриса гордилась. «Мечта» Ромма (1941) -Роза Скороход, скупая хозяйка, в ней показала и жалость, и сострадание. «Свадьба» (1944), «Весна» (1947), «Золушка» (1947) – везде создавала образы, которые жили дольше самих фильмов. В 1970 году Раневская озвучила Фрекен Бок в мультфильме «Карлсон вернулся». Долго не соглашалась, считая персонажа некрасивым, но, когда начала запись, сделала всё с первого дубля. Режиссёр вспоминал, что она не терпела замечаний и говорила: «Я сама всё знаю!» И подарила домомучительнице тот самый хрипловатый, обаятельный голос, который мы все помним.###

Семейная жизнь Раневской не сложилась. У неё не было ни мужа, ни детей. В молодости оставил рану в душе роман с актёром, который явился на свидание с другой женщиной и попросил освободить комнату. Были в жизни ещё ухажёры, но, по её словам, впоследствии они выбирали более красивых – «с маленьким носиком». Единственным существом, дарившим радость в старости, был пёс, подобранный на улице. Когда она умерла, на могиле на Новодевичьем кладбище появилась бронзовая фигурка собаки.

Фаины Георгиевны не стало в 1984 году в 87 лет. Но её афоризмы живут до сих пор. Она никогда не была первой героиней – ни в кино, ни в театре, ни в личной жизни. Но актриса стала главной в зрительских сердцах. Потому что за каждой её колкостью стояла боль, за каждой шуткой – жизнь, за каждым смехом – слёзы. Раневская доказала, что вторые роли могут быть важными, если играть их с душой. И что слава не спасает от одиночества, но даёт право говорить правду.