Ольга Гончарова: «Позвольте себе оказаться внутри истории!»

Что отличает иммерсивный спектакль от традиционного? Здесь нет дистанции между подмостками и зрительным залом. Публика становится соучастником действа, которое разворачивается в исторических особняках столицы. Артисты буквально погружают в ту атмосферу, превращая каждую постановку в уникальный эксперимент. Ольга Гончарова – одна из ведущих актрис Московского драматического театра имени Сергея Есенина – знает об этой магии всё и щедро делится опытом с читателями «Щита и меча».

– Ольга, ваша профессиональная биография напоминает крутой поворот сюжета. Как дипломированный лингвист оказался на сцене?

– Всё произошло неожиданно для меня. После окончания первого вуза работала переводчиком, сопровождала высокопоставленных иностранных гостей, в том числе правнучку Уинстона Черчилля – Селию Сандис. Это была увлекательная страница жизни, передо мной открывались отличные перспективы, но душа просила чего-то другого. Сама тогда ещё не очень понимала, чего именно.

Втайне от всех решила поступить в театральный – и билась три года. Попала к чудесному мастеру. Шаг в неизвестность оказался единственно верным. Я узнала себя заново.

– Иммерсивный формат, в котором работает ваш театр, сейчас на пике популярности. Чем он принципиально отличается от привычного?

– Московскому драматическому театру имени Сергея Есенина восемь лет. Он создан единомышленниками. У нас есть и иммерсивные спектакли, которые играются в особняках Москвы, и классические. Мы очень близко взаимодействуем с публикой: это интересно как зрителю, так и актёру, потому что ты каждый раз по-новому проживаешь сценарий, с азартом. Он никогда не повторяется точь-в-точь.

– Значит, импровизация – неотъемлемая часть?

– Верно. В иммерсивных спектаклях зрители постоянно провоцируют артиста на живую реакцию – могут даже вступить в диалог. Надо лавировать, импровизировать. Именно постоянная настороженность и мгновенная реакция делают каждое представление неповторимым. Я обожаю этот вызов.

– А был ли момент, когда казалось, что рушится всё?

– Да, только не на сцене – там я могу обыграть любую нестандартную ситуацию. Хотя однажды во время спектакля у нас в прямом смысле разрушилась стена декорации. Но все остались невредимы! А ещё помню случай: я очень торопилась на работу, а приехав в театр, поняла, что забыла дома платье Катерины Ивановны из «Карамазовых». В панике взяла такси, помчалась обратно. По дороге осознала – ключи от квартиры оставила в гримёрке. Вот это был фейл! Но всё успела, выдохнула и сыграла на ура.

– Недавно состоялась премьера «Вишнёвого сада». Расскажите о своей Шарлотте – она получилась нестандартной…

– Режиссёр увидел в этом персонаже не просто гувернантку-немку, а странствующую артистку, пилигрима, который на время прибился к семье Раневских. Моя Шарлотта – человек-фейерверк, всю жизнь подавляемый обстоятельствами, но впервые получивший возможность раскрыться. Она показывает фокусы, танцует, кувыркается не ради баловства, а чтобы доказать себе и другим, что она существует, её душа жива. Для этой роли я освоила карточные манипуляции, технику работы с лентой и даже научилась играть на гитаре.

– Ольга, у вас огромное количество ролей – назовите три, которые стали переломными.

– Первая – Бэла в «Герое нашего времени». До неё считала себя исключительно характерной актрисой, способной на гротеск, а режиссёр разглядел во мне лирическую героиню. Вторая – Солоха. Там я впервые почувствовала абсолютную сценическую свободу, когда можно быть смешной, дерзкой, обаятельной и безумно притягательной. И третья – Катерина Ивановна, где доказала себе, что могу выдерживать мощнейшие психологические нагрузки. Каждая из этих работ расширила мои горизонты. Благодарна судьбе за такое разнообразие.

– Где вам легче: в трагедии или в фарсе?

– Парадокс, но я чувствую себя абсолютно свободно и там, и там. Солоха в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» – огненная, чувственная женщина, существующая в жанре комедии. Бэла – тонкий, лирический, пронзительный персонаж, отдающий жизнь за любовь в драме. Мадам Грицацуева – отдельная история. Я, кстати, сама сшила себе объёмный костюм, чтобы превратиться в дородную даму, готовую без удержу смеяться, танцевать с Бендером и радоваться. А порой с лёгкостью погружаюсь в совершенно иную роль – Катерину Ивановну в «Карамазовых». Это голый нерв, который не выдерживает на суде, где она защищает Ивана.

– Есть ли любимые артисты, на которых равняетесь?

– Всегда очень нравилась Алиса Фрейндлих. Почитаю Раневскую. Мне близки их харизма, темперамент, острый ум. Обожаю и преклоняюсь перед актёрами старой школы. У них особое отношение к профессии.

– А есть какая-то особая деталь в театре, помимо игры, которая очень важна?

– Дисциплина и чистота. Уважение к пространству сцены, а в нашем случае – к огромным историческим особнякам. Все монтировки ведутся предельно аккуратно.

– В вашем репертуаре есть и детективная классика – «Собака Баскервилей». Для нашей газеты тема Шерлока Холмса особенно близка. Что для вас значит роль миссис Хадсон и как вы относитесь к этому культовому сыщику?

– Если в первом акте – я знающая себе цену управительница дома, заведую всем этим... как говорится, хаосом, который чинит Шерлок, то во втором – полноценный участник процесса. В итоге получается интересный финал. Большая часть успеха, считаю, зависит от моего персонажа. Именно он поворачивает ситуацию в нужное русло. Могу сказать, что образ создала сама. Режиссёр поддержал.

– Сотрудникам полиции будет, наверное, особенно интересно?

– Конечно! Они помогут нам, к примеру, обрисовывать труп. У нас есть такая сцена – настоящая следственная операция. Посодействуют в раскрытии преступления. Зрители запросто вступают в диалог с Холмсом и Ватсоном. Мне кажется, с настоящими сотрудниками мы управимся с делом меньше чем за три часа. Тогда спектакль закончится чуть пораньше, потому что обезвредим врага практически сразу (смеётся).

– Вы также руководите хором в театре и помогаете коллегам с вокальными партиями…

– Помню, как сама начинала – без нотной грамоты, на слух. Поэтому вместо академических терминов использую образы и индивидуальный подход. Недавно в «Вишнёвом саде» мы разучивали многоголосную хоровую вещь – разложила партии, провела несколько репетиций, и теперь это звучит как единый организм.

Люблю театр за то, что здесь можно проявлять себя с разных сторон. Делаю декорации своими руками, костюмы, пишу песни, экспериментирую. Для одной постановки написала копию с картины Дали на ящиках. Неплохо вышло. Она была показана на выставке.

– Что бы вы пожелали тем, кто ещё не был на иммерсивных спектаклях?

– Приходите на них не как зрители, а как исследователи. Позвольте себе оказаться внутри истории. В нашем театре – только живые эмоции. А если любите детективы, то наш Шерлок Холмс ждёт вас в старинном особняке. Обещаю, вы почувствуете себя настоящим сыщиком!